Опустилась на землю кромешная тьма
И воздух застыл в ожидании зла
Рокот смерти прервал тишину
И появились они, пробив черноту
Это девять слуг властелина тьмы
Они не живые, но не мертвы
Люди в страхе прячутся в дом
Заслышав вдали топот конских ног

А они все мчат, и трясется земля
Все перед ними обращается в прах
Холодный ветер развивает плащи
А их глаза - носители тьмы
Девять колец, девять теней
Девять бывших могучих людей
Но теперь их души служат силам зла
И они пришли, значит будет война.

И в этой войне нам нельзя уповать
На мудрые планы, на сильную рать!
На магию Света надежд у нас нет -
От жажды всевластья чернеет и свет!
Пред нами опасный и темный поход,
Лишь крепкая дружба сквозь мрак проведет.
Ну кто же разрушит проклятье Колец!?
... и вызвались наши девять сердец

Ее за маленькой деревней
Нашли в слежавшемся песке —
Табличку клинописи древней
На мертвом ныне языке.

Над ней раздумывал ученый,
И знаки странные прочли —
Они до нас из Вавилона
В тысячелетиях дошли.

Мы в них прочли о мирозданье,
Начале времени и чисел,
И стал далекого преданья
Нам снова близок тайный смысл.

…Был хаос темный и туманный
Никем не создан, не рожден.
И стал он волей безымянной
На два начала разделен.

Бог Эа, гений легкокрылый,
Был духом света и тепла,
Но Тиамат, слепая сила,
Обратно к Хаосу вела.

Когда впервые жизни милой
Росток таинственно возник,
Она в живом отобразила
Свой злобный и бездушный лик.

В морях, не знающих предела,
Чешуйчатый свивался змей;
Червь грел свое слепое тело
На отмели среди камней.

Сквозь лес болотистый и темный
Шагал чудовищный дракон,
Покрытый панцирем, огромный,
Свирепой силой наделен

Холодной крови не смущали
Еще не робость, ни слеза,
И ничего не выражали
Его недвижные глаза.

Но Эа, гений созиданья,
Дохнул с небесной высоты,
И в царстве мрака и молчанья
Качнулись первые цветы.

Червяк медлительный, мохнатый,
В тени свернувшийся клубком,
Вознесся радугой крылатой,
Воздушным легким мотыльком.

И в берега вступило море
И в жилах стала теплой кровь.
И в первом материнском взоре
Сверкнула искрою любовь.

И, наконец, из тьмы пещеры,
У края первобытных рек,
Взгляд от земли, скупой и серой,
Приподнял к небу Человек.

Но дальше нить повествованья
Теперь сплетается для нас,
Как будто старое преданье
Свой не закончило рассказ.

…В неслышном шаге поколений
Тысячелетья протекли.
И разум, бога отраженье,
Стал повелителем земли.

Росли колонны Парфенона.
Вздымались арки и мосты.
Сияла в мраморе Юнона
Улыбкой строгой чистоты.

Сквозь все моря, снега и горы
Прошел, не дрогнув, человек.
И к самым звездам думал скоро
Стремительный направить бег.

— Но кто там, панцирем сверкая,
Встает, как тень былых времен?
Все на пути уничтожая,
Ползет чудовищный дракон.

Его сквозь чащу без дороги
Ведет незримая рука.
Его несут стальные ноги,
Как два огромных червяка.

И что там, в небе строем длинным
Закрыло солнце над землей?
Иль птеродактилей старинных
Летит, гудя, зубастый рой?

Они летят, они ликуют,
И в землю сеют смерть и ад,
И снова, снова торжествует
Проматерь тварей — Тиамат!

Кто скажет нам, что жить мы не умели,
Бездушные и праздные умы,
Что в нас добро и нежность не горели
И красоте не жертвовали мы?

Где ж это всё? Еще душа пылает,
По-прежнему готова мир объять.
Напрасный жар! Никто не отвечает,
Воскреснут звуки - и замрут опять.

Лишь ты одна! Высокое волненье
Издалека мне голос твой принес.
В ланитах кровь, и в сердце вдохновенье.-
Прочь этот сон,- в нем слишком много слез!

Не жизни жаль с томительным дыханьем,
Что жизнь и смерть? А жаль того огня,
Что просиял над целым мирозданьем,
И в ночь идет, и плачет, уходя.

Тенью закрыв глаза.
Пепел хранит
То, что забыть нельзя

Пепел летит
Тенью закрыв глаза
Пепел простит
То, что простить нельзя

Разорван свод небес
Закат плащом на плечи
Он скроет боль и станет легче
Дыханья нет, и мир вокруг исчез

В последний миг, В цепи простых событий
Застынет лед в сердцах разбитых
И только ночь услышит крик мой
Горький, как пепел...

На призрачном пути рука хватает воздух
И рвать судьбу на части поздно
Есть только страх,
Что больше не найти

Такой короткий путь
Сквозь пропасть между нами
Нас грело страсти злое пламя
Сгореть дотла и душу не вернуть

Но ливень не догнать
Равняет век с секундой
Летать с тобой мне было трудно
А без тебя я не могу дышать

Злая ночь стерла день
Из души свет гоня
Там во тьме вижу тень
Что без слов ждет меня

Путь назад не найти
Грань судьбы я сотру
Чтоб тебя отпустить
Душу жгу на ветру

Лишь пепел летит...

В свои расселины вы приняли певца,
Граниты финские, граниты вековые,
Земли ледяного венца
Богатыри сторожевые.
Он с лирой между вас. Поклон его, поклон
Громадам, миру современным;
Подобно им, да будет он
Во все годины неизменным!

Как всё вокруг меня пленяет чудно взор!
Там необъятными водами
Слилося море с небесами;
Тут с каменной горы к нему дремучий бор
Сошел тяжелыми стопами,
Сошел - и смотрится в зерцале гладких вод!
Уж поздно, день погас; но ясен неба свод,
На скалы финские без мрака ночь нисходит,
И только что себе в убор
Алмазных звезд ненужный хор
На небосклон она выводит!
Так вот отечество Одиновых детей,
Грозы народов отдаленных!
Так это колыбель их беспокойных дней,
Разбоям громким посвященных!

Умолк призывный щит, не слышен скальда глас,
Воспламененный дуб угас,
Развеял буйный ветр торжественные клики;
Сыны не ведают о подвигах отцов;
И в дольном прахе их богов
Лежат низверженные лики!

И всё вокруг меня в глубокой тишине!
О вы, носившие от брега к брегу бои,
Куда вы скрылися, полночные герои?
Ваш след исчез в родной стране.

Вы ль, на скалы ее вперив скорбящи очи,
Плывете в облаках туманною толпой?
Вы ль? дайте мне ответ, услышьте голос мой,
Зовущий к вам среди молчанья ночи.
Сыны могучие сих грозных, вечных скал!
Как отделились вы от каменной отчизны?
Зачем печальны вы? зачем я прочитал
На лицах сумрачных улыбку укоризны?
И вы сокрылися в обители теней!
И ваши имена не пощадило время!
Что ж наши подвиги, что слава наших дней,
Что наше ветреное племя?
О, всё своей чредой исчезнет в бездне лет!
Для всех один закон, закон уничтоженья,
Во всем мне слышится таинственный привет
Обетованного забвенья!

Но я, в безвестности, для жизни жизнь любя,
Я, беззаботливый душою,
Вострепещу ль перед судьбою?
Не вечный для времен, я вечен для себя:
Не одному ль воображенью
Гроза их что то говорит?
Мгновенье мне принадлежит,
Как я принадлежу мгновенью!
Что нужды до былых иль будущих племен?
Я не для них бренчу незвонкими струнами;
Я, невнимаемый, довольно награжден
За звуки звуками, а за мечты мечтами.

Мне жаль, что тебя не застал летний ливень
В июльскую ночь, на Балтийском заливе.
Не видела ты волшебства этих линий...

Волна, до которой приятно коснуться руками,
Песок, на котором рассыпаны камни -
Пейзаж, не меняющийся здесь веками...

Мне жаль, что мы снова не сядем на поезд,
Который пройдет часовой этот пояс,
По стрелке, которую тянет на полюс...

Что не отразит в том купе вечеринку
Окно, где все время меняют картинку,
Что мы не проснемся под утро в обнимку...

Поздно
Ночью
Через все запятые дошел, наконец, до точки

Адрес
Почта
Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки

Тихо
Звуки
По ночам до меня долетают редко

Пляшут
Буквы
Я пишу и не жду никогда ответа

Мысли
Рифмы
Свет остался, остался звук, остальное стерлось

Гаснут
Цифры
Я звонил, чтобы просто услышать голос

Всадник
Замер
Замер всадник, реке стало тесно в русле

Кромки
Грани
Я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве

Лёд апрельских небес
Тонет в белой воде,
Тает сном в моих руках:
Стонет сумрачный лес -
Шлёт прощанье звезде,
Той, что меркнет в облаках!

Я семь долгих ночей
Шёл за ней по следам,
По воде лесных зеркал...
Не церковных свечей
Верил я чудесам -
Верил ей, её искал!

И внимая огонь
Этой девы-звезды,
Я лелеял дивный дар...
Под упрямой ногой
Пели тонкие льды,
Но держали мой удар!

Билось сердце в груди,
Согревало в снегах,
И пылал костёр ночной...
Но рассвет позади -
Там, на тех берегах -
Я увидел за спиной!

Тлеет утренний свет,
И с холодных небес
Льется вниз моя тоска.
Я ловлю её след,
Но и след уж исчез,
Как весенняя гроза,

И погибла во тьме
Та святая любовь,
И затих мой дивный дар...
Позабудь обо мне
И пылай вновь и вновь
Для других, моя Звезда!

На берег сумерки спустились...

На берег сумерки спустились,
И принесли с собой покой.
Лишь сонце в далека искрилось,
За море, прячась глубоко.
Весенний ветер лес качает,
Наверное, это лишь мечты.
Весь мир как будто замирает,
И есть лишь я, и есть лишь ты.
Я посмотрю в твои глаза,
И позабуду о ненастьях.
И по щеке бежит слеза,
Но не от горя, а от счастья.
Мы вспомним, все что пережили:
Печаль, и боль, и муки.
Они ценить нас научили,
Не вынесем разлуки.
На берег сумерки спустились
И время на часах застыло
Я поцелую тебя страсно
За все что есть, за все что было.

Таинственный
Таинственный - так я зову тебя,
И любопытство тянет все сильней.
А взгляд - единственный, его любя,
Пытаюсь разобрать: то золотистый он, то смоли он черней.
Подобно бреду ходит о тебе молва,
Что быстр и силен, от времени свободен.
Порою кажется, что в пасти я у льва,
Но лев сей ангелу подобен.
Это не сон, где я живу сейчас,
Это твой мир, твои владения.
Все, что знаю я - все это о Нас,
Стобой могу летать, убережешь ты от падения.
Твой мудрый взгляд, ты видишь мою суть.
Я знаю, что слова не могут описать.
Ты жизнь моя, с тобою быть -мой путь,
Но жизнь во мне стремишься удержать.
Лишь время нас способно разлучить,
И от того сильнее мои муки.
Бессмертие хочу я получить,
Чтоб вечно обнимали твои руки.

Сон Беллы
Мой сон не будет страшен для вас,
В нем нет ни монстров, ни крови.
Но слезы стекают из глаз,
Когда вспоминаешь о боли.
Там пусто, есть только тишина,
Деревья вокруг и тропа не видна.
Там ты один, нет смысла кричать.
Ты ничего не видишь, тебе некуда бежать.
Молчанием тишина сдавливает уши,
Ты не можешь дышать, не можешь преграды разрушить.
Тебя ничто не держит, но ты не можешь сделать шаг,
Ты не понимаешь, как здесь оказался, как?
Ты все ждешь, что появится он,
Ты не можешь понять , что это сон...
Вот тебе кажется, что была здесь всегда,
Твои глаза не помнят света, руки не помнят тепла.
Твоя душа впитывает капли темноты.
Казалось бы, все кончено, но тут проснешься ты.
Осознание, что это сон не помогает ведь,
Следующей ночью ты переживешь еще одну маленькую смерть…

***
Сегодня серый день и тихо дождь стучит в окно,
Хоть знала, что ты не прийдеш, но ждала все равно.
Услышу тихие шаги, но сново не ко мне,
Я так боюсь остаться сама с собой на еденене.
Я все ещо люблю тебя, хотя теперь одна,
Лишь две мои подруги – тоска и тишина.
А сон мое спасение, тебя увижу в нем,
Твой взгляд родной, заботливый мы за руку идем.
Листва вокруг зеленая и солнце ярко светит,
Я самая счясливая, наверное, на свете.
Игривый лучик света коснется белой кожи,
Сейчас ты так прекрасен, я задыхаюсь, Боже!
А теплая улибка растопит лед души,
Он засмеется мягко: «пожалуйста, дыши!»
А может быть и не было, расставаний и потерь,
Ведь правда так жестока, кричу себе не верь.
Ещо одно мгновение и его рядом нет,
Поверила,поверила…Ну вот тебе и ответ.
Лицо пылает алым и по щеке слеза,
Но не хочу спешить я, открывать глаза.
Пускай ещо немного прекрасный образ твой,
Останется со мною и принесот покой.
Я все ещо люблю тебя и буду ждать всегда,
Хоть помню обещание – не вернешся никогда…

***

Я камнем был, мой нрав силен,
Но так давно я одинок.
И, вот, твоею красотой сражен,
Но в голове твоей замок.
И что-то странное во мне сейчас,
Я 90 лет не слышал сердца стук.
Как смотришь ты, когда не видят нас,
С тобой я изменился вдруг.

Поспи сейчас любовь моя,
Покрепче обними меня во сне,
Тобою вечно любоваться мог бы я,
Ты в безопасности со мной везде.

Ты отдыхай, а я спою тебе не раз,
На ушко колыбельную про нас.

Неужто тем, кому дана душа
Контроль дается тяжело?
И вечность подождет пока,
Краснея улыбнешься мне легко.

Зодчие

Как побил государь
Золотую Орду под Казанью,
Указал на подворье свое
Приходить мастерам.
И велел благодетель,-
Гласит летописца сказанье,-
В память оной победы
Да выстроят каменный храм.

И к нему привели
Флорентийцев,
И немцев,
И прочих
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Статных,
Босых,
Молодых.

Лился свет в слюдяное оконце,
Был дух вельми спертый.
Изразцовая печка.
Божница.
Угар я жара.
И в посконных рубахах
Пред Иоанном Четвертым,
Крепко за руки взявшись,
Стояли сии мастера.

«Смерды!
Можете ль церкву сложить
Иноземных пригожей?
Чтоб была благолепней
Заморских церквей, говорю?»
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
«Можем!
Прикажи, государь!»
И ударились в ноги царю.

Государь приказал.
И в субботу на вербной неделе,
Покрестись на восход,
Ремешками схватив волоса,
Государевы зодчие
Фартуки наспех надели,
На широких плечах
Кирпичи понесли на леса.

Мастера выплетали
Узоры из каменных кружев,
Выводили столбы
И, работой своею горды,
Купол золотом жгли,
Кровли крыли лазурью снаружи
И в свинцовые рамы
Вставляли чешуйки слюды.

И уже потянулись
Стрельчатые башенки кверху.
Переходы,
Балкончики,
Луковки да купола.
И дивились ученые люди,
Зане эта церковь
Краше вилл италийских
И пагод индийских была!

Был диковинный храм
Богомазами весь размалеван,
В алтаре,
И при входах,
И в царском притворе самом.
Живописной артелью
Монаха Андрея Рублева
Изукрашен зело
Византийским суровым письмом...

А в ногах у постройки
Торговая площадь жужжала,
Торовато кричала купцам:
«Покажи, чем живешь!»
Ночью подлый народ
До креста пропивался в кружалах,
А утрами истошно вопил,
Становясь на правеж.

Тать, засеченный плетью,
У плахи лежал бездыханно,
Прямо в небо уставя
Очесок седой бороды,
И в московской неволе
Томились татарские ханы,
Посланцы Золотой,
Переметчики Черной Орды.

А над всем этим срамом
Та церковь была -
Как невеста!
И с рогожкой своей,
С бирюзовым колечком во рту,-
Непотребная девка
Стояла у Лобного места
И, дивясь,
Как на сказку,
Глядела на ту красоту...

А как храм освятили,
То с посохом,
В шапке монашьей,
Обошел его царь -
От подвалов и служб
До креста.
И, окинувши взором
Его узорчатые башни,
«Лепота!» - молвил царь.
И ответили все: «Лепота!»

И спросил благодетель:
«А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма
Другой, говорю?»
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
«Можем!
Прикажи, государь!»

И ударились в ноги царю.
И тогда государь
Повелел ослепить этих зодчих,
Чтоб в земле его
Церковь
Стояла одна такова,
Чтобы в Суздальских землях
И в землях Рязанских
И прочих
Не поставили лучшего храма,
Чем храм Покрова!

Соколиные очи
Кололи им шилом железным,
Дабы белого света
Увидеть они не могли.
И клеймили клеймом,
Их секли батогами, болезных,
И кидали их,
Темных,
На стылое лоно земли.

И в Обжорном ряду,
Там, где заваль кабацкая пела,
Где сивухой разило,
Где было от пару темно,
Где кричали дьяки:
«Государево слово и дело!»-
Мастера Христа ради
Просили на хлеб и вино.

И стояла их церковь
Такая,
Что словно приснилась.
И звонила она,
Будто их отпевала навзрыд,
И запретную песню
Про страшную царскую милость
Пели в тайных местах
По широкой Руси
Гусляры.

Что ж, такой вот был трудовой договор,
Был он похож скорей на приговор)

Она не твердила: "Не надо",
Обетов она не ждала.
- Как сладостно дышит прохлада,
Как тает вечерняя мгла!

Она не страшилась возмездья,
Она не боялась утрат.
- Как сказочно светят созвездья,
Как звезды бессмертно горят!

Валерий Брюсов


Odi et amo.
Catullus *

Да, можно любить, ненавидя,
Любить с омраченной душой,
С последним проклятием видя
Последнее счастье - в одной!

О, слишком жестокие губы,
О, лживый, приманчивый взор,
Весь облик, и нежный и грубый,
Влекущий, как тьма, разговор!

Кто магию сумрачной власти
В ее приближения влил?
Кто ядом мучительной страсти
Объятья ее напоил?

Хочу проклинать, но невольно
О ласках привычных молю.
Мне страшно, мне душно, мне больно...
Но я повторяю: люблю!

Читаю в насмешливом взоре
Обман, и притворство, и торг...
Но есть упоенье в позоре
И есть в униженьи восторг!

Когда поцелуи во мраке
Вонзают в меня лезвие,
Я, как Одиссей о Итаке,
Мечтаю о днях без нее.

Но лишь Калипсо я покинул,
Тоскую опять об одной.
О горе мне! жребий я вынул,
Означенный черной чертой!
_________________________________
* Ненавижу и люблю (лат.). - Катулл.

Максимилиан Волошин


Обманите меня... но совсем, навсегда...
Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда...
Чтоб поверить обману свободно, без дум,
Чтоб за кем-то идти в темноте наобум...
И не знать, кто пришел, кто глаза завязал,
Кто ведет лабиринтом неведомых зал,
Чье дыханье порою горит на щеке,
Кто сжимает мне руку так крепко в руке...
А очнувшись, увидеть лишь ночь и туман...
Обманите и сами поверьте в обман.

Фёдор Тютчев


0, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!

Давно ль, гордясь своей победой,
Ты говорил: она моя...
Год не прошел, - спроси и сведай,
Что уцелело от нея?

Куда ланит девались розы,
Улыбка уст и блеск очей?
Все опалили, выжгли слезы
Горючей влагою своей.

Ты помнишь ли, при вашей встрече,
При первой встрече роковой,
Ее волшебный взор, и речи,
И смех младенчески-живой?

И что ж теперь? И где все это?
И долговечен ли был сон?
Увы, как северное лето,
Был мимолетным гостем он!

Судьбы ужасным приговором
Твоя любовь для ней была,
И незаслуженным позором
На жизнь ее она легла!

Жизнь отреченья, жизнь страданья!
В ее душевной глубине
Ей оставались вспоминанья...
Но изменили и оне.

И на земле ей дико стало,
Очарование ушло...
Толпа, нахлынув, в грязь втоптала
То, что в душе ее цвело.

И что ж от долгого мученья,
Как пепл, сберечь ей удалось?
Боль, злую боль ожесточенья,
Боль без отрады и без слез!

0, как убийственно мы любим!
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!..

Добавлено (27.06.2009, 00:42)
---------------------------------------------
Я прохожу. Мимо. И снова.
Просто "привет". Просто "здорово".
И "как дела", и "все в порядке",
Фраз перестрел, перезарядка...
Гильзой пустой об пол сразгону,
Я не уйду, ты не догонишь...
В каждом глотке - привкус затменья,
Пуль серебро - как избавленье...
Хочешь - ори, хочешь - напейся,
Мне все равно - бей или смейся...
Мне все равно - слышишь ты, слышишь?
Ты мой финал не перепишешь.
Сердце за ночь, слово за слово,
Да и сюжет слишком не новый.
Как же легко, как же жестоко
Стер ты любовь в пыль над дорогой...
(с) Юля Кей

Добавлено (11.07.2009, 02:09)
---------------------------------------------
У Огня

Он трещал и полыхал
И я грелся у него
Он метался и искал,
Но не видел ничего!

Говорят, что человек
Сам искрой когда-то был,
Но столетий быстрый бег
Вразумил и остудил!

У огня своя судьба,
Он живет и умирает.
У него своя борьба,
Он весь мир собой стирает.

У огня своя любовь,
Пусть смертельна и опасна,
Он горит и гаснет вновь,
Веря в то, что не напрасно...

Я залил огонь водой -
Уходить пора,
Но впитал своей душой
Пламя этого костра!

Если я рождена в этом мире,
Значит, он без меня одинок,
Значит, в чей-то далекой квартире
Кто-то ждет мой внезапный звонок.
Кто-то рад моей нежной улыбке,
Кто-то хочет быть рядом со мной,
Это жизнь... Это солнце на нитке,
Это фильм, где Я - главный герой.

Проклятье века эта спешка

Проклятье века - это спешка,
И человек стирая пот,
По жизни мчится, словно пешка,
Попав затравлено в цейтнот.
Поспешно пьют, поспешно любят,
И опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
А после каются, спеша.
Но ты, хотя однажды в мире,
Когда он спит или кипит,
Остановись, как лошадь в мыле,
Почуяв пропасть у копыт.
Остановись на полдороге,
Доверься небу, как судьбе, -
Подумай, - если не о Боге, -
Хотя бы просто о себе.
Под шелест листьев обветшалых,
Под паровозный хриплый крик
Пойми: забегавшийся - жалок,
Остановившийся - велик.
Пыль суеты сует сметая,
Ты вспомни вечность наконец,
И нерешительность святая
Вольется в ноги, как свинец.
Есть в нерешительности сила,
Когда по ложному пути
Вперед на ложные светила
Ты не решаешься идти.
Топча, как листья, чьи-то лица,
Остановись! Ты слеп, как Вий,
И самый шанс остановиться
Безумством спешки не убий.
Когда шагаешь к цели бойко,
Как по ступеням, по телам,
Остановись, забывший Бога, -
Ты по себе шагаешь сам!
Когда тебя толкает злоба
К забвенью собственной души
К бесчестью выстрела и слова, -
Не поспеши, не соверши!
Остановись, идя в слепую,
О население земли!
Замри, летя из кольта, пуля,
И бомба в воздухе замри!
О человек, чье имя свято,
Подняв глаза с молитвой в высь,
Среди распада и разврата
Остановись! Остановись!

I am the son of The Wind and Rain, Thunder beckons and I heed the call,
If I die upon this day, in battle I will fall...
Hear me Brothers, gather up the wolves to battle we will ride.
War drums echo the beating heart, pounding from inside.

Storm, Black clouds fill the sky
Earth, I hear my battlecry
Fire, and Thunder will bring more
Death, from the power of the Horde...

Farseer to the Warsong Clan To no men will I kneal
Feel the power and the energy, born of black blood, honour and steell
Feel the Fire burning in my veins, lightning strikes at my command
By Storm and Earth, Axe and Fire, we come to claim this land

Storm, Black clouds fill the sky
Earth, I hear my battlecry
Fire, and Thunder will bring more
Death, from the power of the Horde...

Surrounded by the enemy,
the wolf among the hounds
Thunder turns to silence, sek-ta
the hundred to bring me down.

Wolf Brothers falling at my side,
with honour I will die
Upon the Altar of the Storms,
I will be reborn

Storm, Black clouds fill the sky
Earth, I hear my battlecry
Fire, and Thunder will bring more
Death, for I have been reborn...

STORM!!
EARTH!!
FIRE!!
DEATH!!
The Power of the Horde...

Когда часы стоят (Kun kello selsoo)

Страна у нас - что башня городская,
где главные часы остановились,
и горожане времени не зная,
с вопросами к соседям устремились.

Но у одних часы бегут вперед,
а у других будильник отстает, -
все шиворот навыворот идет,
когда хозяин время не блюдет.

О, если бы нашелся хоть один
в том городе мужчина господин!
По праву сильного, по произволу
на башню бы взошел, часы завел он

и крикнув с высоты: "Вот время вам!"
минуты и часы назначил сам.
Поскольку стрелки трудновато сверить,
народу бы пришлось ему поверить.

Герой такой - спасенье для страны:
пускай секунды не совсем верны,
узнало бы растерянное племя
на время хоть какое-нибуть время.

Но ждут его уже который год...
Часы на башне спят, и спит народ:
все шиворот навыворот идет,
когда хозяин время не блюдет.

Я вызываю тебя на бой,
Глаза открой,
И ты узнаешь
Что свет – завеса
Над вечной тьмой,
Ты – средь камней,
Ты не летаешь…
Я призываю тебя к огню,
Но ты должник
Удела смертных,
Тех, что вогнали
жизнь в колею,
На маяках сжигая веру…
Я заклинаю тебя – гляди!
Там впереди
Равнины пепел…
Но не сюда мы
по звездам шли,
Здесь западня,
Здесь гаснет ветер…
Я вызываю тебя на бой
С самим собой,
С земным причалом…
Пусть где-то там тебя
ждет покой,
В конце пути, но не в начале…

Вот и умчалась
молодость буйной рекою.
Нити седые
тянет иглой золотою
жизнь. И напрасно
былую оплакивать резвость -
уж ни вино мне
больше не в радость, ни трезвость.

Все позади.
Гордых замыслов, очарований
время прошло.
После долгих бесплодных скитаний
я воротился.
Что ж - снова искать свою долю?
Нужно так мало -
миг без тоски и без боли.

Знаю - в могиле
отдых дозволен поэту:
странникам вечным
места покойного нету.
Северик дышит,
солнце - за тучей густою.
Отблеск закатный
напрасной томит красотою.

Горе, как море,
снов острова затопило.
Нищим проснулся:
видно, с лихвой уплатил я
выкуп за песни.
За золото грез и мечтаний
долг отдавал я
звонкой монетой страданий.

Как я устал!
Ах, до сердца глубин сокровенных!
Утлому судну
груз не по силам, наверно...
Или не силы
даны мне, а только желанья?
Бой без победы,
моленья - без упованья?

Значит, напрасно
злую сносил я обузу?
Зря корабли сожжены,
дорогие разорваны узы?
Я ли раскаюсь
в исканьях своих неустанных,
боль ощущая
в давно затянувшихся ранах?

Перед всевласной
судьбою склоняюсь в бессильи.
Кантеле смолкло,
у звуков оборваны крылья.
Холодом веет...
Песням я больше не верю.
В уединенье
ползу умирающим зверем.

Мы звезды глупейшей из планет.
Мы лики мироточения.
Застыли улыбки на стекле,
Внимая твоим движениям.

За стенами солнечных очков,
Пугаясь дневного света
Опять умираем день за днем...
Мы в поисках нового тела.

Небо! Считаем мы этажи!
Крылья! Свободно летаем!
Агнцы - послушники той звезды,
Что, падая, тает...

Теперь не состарят нас года
И свет одиноких окон.
Но веря разбитым зеркалам,
Мы чувствуем мертвый холод.

Последствия ядерной зимы,
Как в зеркале отражение,
Опять заберет цветные сны,
Где лица, глаза, движения.

Рожденные,чтоб стать звездой,
Светить над грешною Землей,
Летать и бегать над водой
И выходить из тела.

Внимать сердцебиению,
Морщин исчезновению...
Наш бог - пластический хирург,
Ибо создатель тела.

Every time I think I'm gonna change it (think I'm gonna change it, think I'm gonna change it)
It's driving me (driving me) insane (insane)
(Yeah, yeah, yeah)

Do you live, do you die, do you bleed
For the fantasy
In your mind, through your eyes, do you see
It's the fantasy

Maybe tonight we can forget about it all
It could be just like heaven
I am a machine
No longer living, just a shell of what I dreamed
(Yeah, yeah, yeah)

Do you live, do you die, do you bleed
For the fantasy
In your mind, through your eyes, do you see
It's the fantasy

Say it, say it, say what you believe
Say it, say it, to me

Do you live, do you die, do you bleed
For the fantasy
Automatic, I imagine, I believe

Do you live
Do you die
Do you bleed
For the fantasy

Do you live, do you die, do you bleed

(с) Юля Кей

Добавлено (14.08.2009, 15:06)
---------------------------------------------
Приворотное зелье

Бар, темнота, ни причины, ни повода...
Пусто в душе. Горький сахар, абсент.
Да и история в общем - не новая...
Спичку. Огня. Обожгет? Больше нет...
И через трубочку - медленно-медленно...
Руки...глаза...плечи...губы... Еще.
Сахар, абсент, спичка, пламя. Все сделано.
Где-то там сверху за нас решено.
Сахар, абсент и огонь... Наваждение.
Точно напьюсь. Не смотри мне в глаза.
В них - не душа, в них - твое отражение...
Пить и дышать. Просто пить и дышать.
Смотришь. Зачем? Странно. Глупо. Не правильно.
Через плечо ее бросить мне взгляд...
Сахар. Абсент. Спичку. Пламя. Предатели...
Пить и молчать. Рядом быть - и молчать.

(с) Юлько Кей

Добавлено (17.08.2009, 22:02)
---------------------------------------------
Куда уходят гитаристы?
Когда весь мир на них плюёт
Они уходят в вокалисты
Но слабый голос не поёт
А если даже голосисты
То слуха нет, и нет давно
И также плохо пишут тексты
А потамушта не дано.

Добавлено (17.08.2009, 22:09)
---------------------------------------------
Ммммм, дальше лучше промолчать)